aalitvin (aalitvin) wrote,
aalitvin
aalitvin

Правее, немного правее.

Оригинал взят у zamorin в Правее, немного правее.
Жизнь хороша, что и говорить. Мороз и солнце, день чудесный. В детсад с Лизой ездили на двух автобусах, а вчера выяснил, что в машине перегорел стартер и устал аккумулятор. Детали заменены, и машина зашипела свое праздничное «жжж». У Лизы в саду ее ровесники не умеют говорить и подтирать попу. А у тещи соседка, 85-летняя Платоновна (баба Валя) была насмерть забита своим родным сыном. Он и так все время пил и отбирал у нее пенсию, по теплой погоде, она, полуслепая, торговала тряпьем у магазина и просила милостыню. Еду, которую приносили ей соседи, он отбирал и съедал. Она умерла от истощения и побоев. Вся в синяках. А на него даже дело не завели. Потому что она очень старая, по мнению ментов (теперь, наверное, лучше их называть «понты»). «Покой нам только снится» — сказал Александр Блок, а Богослов Павел Евдокимов пишет, что перемирие придумал сатана, чтобы отнять у Церкви ее сокровище — мучеников за Христа. «Мирное житие» — это же не перемирие, а житие в духовном мире, тишине и спокойствии, всяком благочестии и чистоте. Все души бессмертны, но благочестивые — святы и божественны. Вот и авва Исаак Сирин пишет, что нужно избегать бесед с прекрасными и возлюбленными братьями нашими — не потому, что мы гнушаемся ими, и не потому, что они лучше нас, но потому что лишаемся мы наслаждения в Господе нашем, постоянно пребывая с людьми. Ибо одиночество соединяет нас с Богом. И добавляет, что души, которые взирают на Бога, забыли свое жилище. То есть воюй, но молча. Воюй, но в одиночестве. После первой высокодозной химиотерапии Варя начала восстанавливать кровь на пятый день, а теперь после второй — уже десятый, а тромбоциты и эритроциты на нуле, одна радость — лейкоциты пошли вверх. Есть надежда, а значит, есть радость. Страдание сохраняет нас от расслабления, а мысли о том, что мы оскорбляем Бога постоянно своими поступками отрезвляют сердце наше. Я вот, например, болезненно постоянно думаю о смерти, она, маленькая и смешная, стоит постоянно перед моим взором. Говорят, что это — дар. Весьма мучительный дар. Вот и Бах имел страстное, почти нестерпимое стремление к смертному часу. В клавирную книжечку своей жены Анны Магдалены он записывал свои любимые немецкие песни. Большинство примерно таковы: « Если ты со мною, то я с радостью пойду навстречу смерти. Каким прекрасным был бы мой конец, если бы твои милые руки закрыли мои преданные глаза» («Bist du bei mir...», BWV 508). Смерть — приобретение. А Гендель боялся смерти и мечтал умереть в Страстную пятницу. Господь упокоил его в день Тишины – Страстную субботу, за часы пред Воскресением. Иронично и глубоко. Глубже, чем сам Гендель, и выше, чем сопрано в его бессмертной опере «Саул». Что остается нам? Изумляться Богу и миру, который Он сотворил. Слева от нас чувство собственной уникальности, которое нас тянет в бездны шеола, справа от нас решимость, делающая нас святыми. Правее, немного правее.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments